Кизеветтер Александр Александрович [10.05.1866-09.01.1933]

Кизеветтер Александр Александрович (10.05.1866 - 09.01.1933)
       - историк, публицист, политолог, политический деятель.
       Род. в Петербурге; его предки происходили из Тюрингии.
       В 1884 поступил на историко-филологический факультет Московского университета.
       Магистр (1903), доктор (1909) русской истории, приват-доцент (1898-1909), профессор (1909-1911) Московского университета.
       Редактор "Русской мысли", активный член партии кадетов (в 1906 избран членом ее ЦК), депутат от Москвы Второй Государственной думы.
       В 1922 выслан из России. Читал лекции в Карловом университете (Прага), возглавлял Русский исторический архив.
       Умер в Праге.
       Известен своими многочисленными трудами по истории России. Выступал по проблемам культурологии, социологии и философии истории. Отводил главную роль в русской истории политическому фактору, ограничивая его действиями госуларственной власти. Участвовал в полемике, развернувшейся в 1909 вокруг сборника "Вехи", обсуждая проблему духофной свободы и смысл культуры как творчества (см.: "ФН". 1991. №6).
       Кизеветтер - один из самых серьезных оппонентов евразийства. Развернутая критика евразийской концепции дана Кизеветтера в статье "Евразийство" (1925). Здесь он последовательно анализирует основные положения этого направления. Так, он видит безысходное противоречие между утверждением евразийцев, что русская культура является синтезом элементов европейских и азиатских культур, сводит их к некоторому единству, и представлением содержания русского культурного развития как борьбы между европеским и азиатским началами, в которой Азия должна восторжествовать.
       Кизеветтер считает евразийство призывом к борьбе против европейских элементов культуры. При этом евразийцы отрицают идею линейного прогресса, а Западную Европу рассматривают как некое одноформенное единство, совершенно не учитывая национального своеобразия культурного развития каждой из стран этого региона.
       Кизеветтер подчеркивает, что отрицание линейного прогресса в истории человечества и признание национального своеобразия России само по себе ничего не дает для обоснования евразийского учения. Истинным теоретическим ядром учения евразийцев является мысль о том, что нет и не может быть общечеловеческой культуры, существует лишь ряд отдельных культур, в основе которых лежат не-согласимые начала. Однако, подобно тому, как при неповторяемости, индивидуальности каждой человеческой личности все же существует единство физической и духовной природы человека,- точно так же можно утверждать наличность общечеловеческих стихий в общежительной культуре отдельных стран и племен. Родовой быт наблюдался и у европейских, и у азиатских народностей; феодализм был и в Европе, и в Азии; деспотические монархии существовали и тут, и там. Кстати, славянофилы, об идейном родстве с которыми говорят евразийцы, твердо стояли на почве единства всемирно-исторического процесса. Россия, как утверждают евразийцы, одолжена всем своим национальным своеобразием благодетельному влиянию азиатских народностей на русскую культуру.
       Кизеветтер решительно возражает против этого "апофеоза русско-татарского культурного единения", утверждая, что русское нациаональное самосознание вырастало и крепло не на почве тяготения к татарщине, а прямо наоборот, на почве борьбы с татарским игом, а руководящая роль Киево-Печерской лавры в церковно-религозной жизни русского народа возникла и расцвела как раз в дотатарский период русской истории. Евразийцы считают квинтэссенцией европеизма, подлинной его сущностью экономический материализм и атеизм. Евразийская же культура зиждется на подчинении экономики религиозно-нравственному моменту, неразрывно связанному с православием, которому противостоит европейский католицизм. Но как согласить мысль о том, что европейская мысль всецело пронизана атеистичностью, с признанием могущественной роли католицизма в европейской культурной жизни? Как не замечать той богатой и кипучей жизни религиозных идей, которыми всегда была полна европейская культура? Да и органическая связь православия именно с азиатской культурой - более чем смелое утверждение.
       Кизеветтер критикует расплывчатость программных положений евразийцев в области экономических и политических вопросов. Они, с его точки зрения, сводятся к сочетанию экономического прогресса на началах расцвета частной собственности с элементарно-патриархальными формами политического устройства, которое должно базироваться на азиатских началах.
Соч.:
       Девятнадцатый век в истории России. Ростов-н/Д., 1903; Ломоносов. М., 1911;
       Исторические очерки. М., 1912;
       Война и культура. М., 1915;
       Евразийство // Русский экономический сборник. Прага, 1925. Вып.З (переопубликовано в РМЕА);
       Московский университет и его традиции. Прага, 1927;
       Критические заметки по истории политических идей в России // Научные труды. Русский Народный институт в Праге. 1928. Т.1;
       Общие построения русской истории в современной литературе // Современные записки. 1928. №37;
       Евразийство и наука // Slavia. Рг., 1928. R. VI/2;
       Евразийская самооборона //Россия и славянство. Париж, 1931. №142;
       Восток и Запад во всемирной истории. Полковников Г.Н. Диалектика истории. Париж, 1931 // Россия и славянство. Париж. №160;
       Исторические силуэты. Люди и события. Берлин, 1931; О сборнике "Вехи" // "Философские науки" 1991. №6;
       Славянофильство и евразийство // Евразия. Исторические взгляды русских эмигрантов. М., 1992;
       Евразийство // Мир России - Евразия. Антология. М., 1995.

П.В.Алексеев, Т.В.Кулакова

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники



Поддержите культуру
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Google
 
Web azdesign.ru az-libr.ru


Дата последнего изменения:
Wednesday, 23-Oct-2013 09:02:38 UTC