Бердяев Николай Александрович [18.03.1874-24.03.1948]

Бердяев Николай Александрович [06(18).03.1874-24.03.1948]
       - мыслитель-философ и публицист.
       Происходил из старинного дворянского рода. Получил начальное домашнее образование, владел немецким и французким языками. Учился в Киевском кадетском корпусе.
       В 1894 поступил на естественное отделение физико-математического факультета Киевского университета, через год перешел на юридеский факультет. В студенческие годы участвовал в социал-демократическом движении.
       В 1898 за участие в социал-демократических студенческих беспорядках исключен из университета.
       В 1900 выслан на 3 года в Вологодскую губернию.
       В 1904-1908 жил в Петербурге, с 1908 - в Москве.
       В первых литературных работах примыкал к "легальному марксизму", затем стал противником учения Маркса. Выступал в сборниках "Проблемы идеализма", "Вехи" и др.
       Член религиозно-философского общества в Москве, организатор Вольной академии духофной культуры в Москве (1919).
       Был избран профессором Московского университета (1920) и читал лекции на историко-филологическом факультете о миросозерцании Ф.М.Достоевского и курс по философской истории.
       Арестовывался: первый раз - 18 февраля 1920 по делу Тактического центра; на Лубянке его допрашивал Ф.Э.Дзержинский; вместо допроса получилось изложение Бердяевым своих взглядов; Дзержинский приказал освободить его.
       После второго ареста в августе 1922 Бердяев был выслан за границу.
       После краткого пребывания в Берлине, где преподавал в Русском научном институте, с 1924 жил во Франции (Кламар, пригород Парижа), был профессором Русской религиозно-философской академии в Париже. Основал и редактировал русский религиозно-философский журнал "Путь" (Париж, 1925-1940), а также был редактором издательства YMCA-Press.
       Бердяев умер за письменным столом. Был похоронен на кладбище в Кламаре.
       Анализируя философские взгляды Бердяева, В.В.Зеньковский разделяет все его творчество на 4 периода, но эти периоды, поясняет Зеньковский, выражают не столько (хронологически) разные ступени в филосовском развитии Бердяева, сколько разные аспекты его философии. Каждый период (аспект), пишет он, можно характеризовать по тому акценту, который его отмечает, но это вовсе не исключает наличности в данном периоде построений и идей, акцент которых придется уже на другой период.
       Первый период выдвигает на первый план этическую тему, и хотя до конца жизни Бердяев был прежде всего моралистом, но в наиболее чистой своей форме, без осложнения другими началами, моральная тема характерна именно для первого периода его творчества.
       Второй период отмечен религиозно-мистическим переломом в Бердяеве и религиозно-мистическая тема дальше уже не выпадает из его сознания, но ее акцент в наиболее чистой форме падает на второй период творчества Бердяев.а
       Третий период определяется акцентом на историософской проблеме (включая и характерный для последних лет Бердяева вкус к эсхатологии);
       наконец, четвертый период (или четвертый акцент) связан с персоналистическими идеями его.
       К этим четырем акцентам надо еще прибавить несколько "центральных", как выражается далее о своей философии Бердяев, идей. Их собственно две: а) принцип объективации и б) "примат свободы над бытием", но по существу это суть идеи, связанные с персоналистическими построениями Бердяева (3. "ИРФ". Т.Н. 4.2, Л., 1991. С.64-65).
       В основе философского мировоззрения Бердяева лежит различение мира призрачного (это "мир" в кавычках, мировая данность, эмпирического условия жизни человека, где царствуют разъединенность, разорванность, вражда, рабство) и мира подлинного (мир без кавычек, "космос", идеальное бытие, где царствуют любовь и свобода). Человек, его тело и дух находятся в плену у "мира" призрачного бытия - это есть следствие грехопадения человека, описанного в Библии. Задача же человека состоит в том, чтобы освободить свой дух из этого плена, "выйти из рабства в свободу, из вражды "мира" в космичческую любовь". Это возможно лишь благодаря творчеству, способностью к которому одарен человек, поскольку природа человека есть образ и подобие Бога-творца. Свобода и творчество неразрывно связаны: "Тайна творчества есть тайна свободы. Понять творческий акт и значит признать его неизъяснимость и безосновность" (Смысл творчества // Философия свободы. М., 1989. С.369).
       Рассмотрение человека как существа, одаренного огромной творческой мощью и в то же время вынужденного подчиняться материальной необходимости, определяет характер понимания Бердяевым таких глубинных вопросов человеческого существования, как вопросы пола и любви. Критикуя ханжеское отношение к этим вопросам современного ему общества и церкви, Бердяев подчеркивает, что "это мучительнейший вопрос для каждого существа, для всех людей он так же безмерно важен, как вопрос о поддержании жизни и смерти. Это - проклятый, мировой вопрос, и каждый пытается в уединении, тщательно скрываясь, таясь и стыдясь, точно позора, победить половое разъединение мира, эту основу всякого разъединения, последний из людей пытается любить, хотя бы по-звериному" (Метафизика пола и любви // Русский эрос, или Философия любви в России. М., 1991. С.232-233).
       Глубинное основание полового влечения Бердяев видит в том, что ни мужчина, ни женщина сами по себе не есть образ и подобие Бога в полном смысле этого слова. Только соединяясь в любви, они образуют целостную личность, подобную личности божественной. Это воссоединение в любви есть одновременно творчество, выводящее человека из мировой данности, царства необходимости, в космос, царство свободы. Любовь творит иную, новую жизнь, вечную жизнь лица. "В творческом акте любви раскрывается творческая тайна лица любимого. Любящий знает о лице любимого то, чего весь мир не знает, и любящий всегда более прав, чем весь мир" (Смысл творчества // Философия свободы. С.428). Таким пониманием человека определяется подход Бердяева к проблеме общественного прогресса. Он не признавал теорий, рассматривавших личность прежде всего как частицу общества, видевших исторический смысл ее существования в выполнении социальных функций и в конечном счете в том, что сделано данной личностью для последующих поколений.
       Бердяев считал, что личность принадлежит роду, группе, обществу лишь в своем эмпирическом бытии, в мировой данности. Сущность личности, свободной и творящей, определяется не ее принадлежностью к обществу, но ее принадлежностью к космосу. При этом свобода и творчество - не привилегия избранных личностей, ими изначально обладает любой человек. Для мировоззрения Бердяева характерно признание абсолютной ценности любой личности, как принадлежащей подлинному бытию, любого поколения, любой культуры. С этих позиций он критикует учение о прогрессе, обвиняя его в том, что оно "заведомо и сознательно утверждает, что для огромной массы человеческих поколений и для бесконечного ряда времен и эпох существует только смерть и могила... Все поколения являются лишь средством для осуществления этой блаженной жизни, этого счастливого поколения избранников, которое должно явиться в каком-то неведомом и чуждом для нас грядущем" ("Смысл истории". М., 1990. С. 147). Этические следствия этой критики прогресса в том, что, с одной стороны, она позволяет увидеть уязвимость рассуждений тех социальных теоретиков, "планировщиков истории", политиков, которые видят задачу своей деятельности в обеспечении достойной жизни лишь для грядущих поколений, рассматривая поколения настоящего как нечто заведомо менее ценное. С другой стороны, позиция Бердяева не позволяет индивиду как участнику истории полностью снять с себя ответственность за нереализованные творческие возможности, за пренебрежение к собственной судьбе, за самоуничижение в силу своей принадлежности к "менее совершенному" поколению или "менее совершенной" культуре.
       Говоря о предмете и характере философии познания, Бердяев подчеркивал трагичность положения философа. Внешний аспект этой трагичности он видит во враждебном отношении к философии, обнаруживаемом на протяжении всей истории культуры. "Философия есть самая незащищенная сторона культуры. Постоянно подвергается сомнению сама возможность философии, и каждый философ принужден начинать свое дело с защиты философии и оправдания ее возможности и плодотворности" (Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения // Философия свободного духа. М., 1994. С.230).
       Философов, "всегда составлявших небольшую группу в человечестве", не любят и "чего-то не могут простить" им теологи, иерархи церкви и простые верующие, ученые и представители разных специальностей, политики и социальные деятели, люди государтсвенной власти, консерваторы и революционеры, инженеры и техники, простые люди, обыватели. Видя здесь "сложную психологическую проблему", Бердяев отмечает, что "каждый человек, не сознавая этого, в каком-то смысле философ... каждый... решает вопросы "метафизического" порядка... И существует обывательская философия тех или иных социальных групп, классов, профессий. ...Они именно потому и считают ненужной философию" (Там же. С.238).
       Источник драматизма в отношениях философии с религией Бердяев видит в столкновении между философией и теологией как столкновении между мыслью индивидуальной и коллективной, когда "против свободы философского познания восстают именно философские элементы теологии, принявшие догматическую форму". Вместе с тем он отмечает наличие религиозных притязаний в самой философии. "Великие философы в своем познании всегда стремились к возрождению души, философия была для них делом спасения".
       Источник драматизма отношений философии с наукой Бердяев видит в универсальных притязаниях самой науки, связываемых им со сциентизмом (Бердяев пишет "сиантизм"). Однако "научная" философия, считает он, есть философия лишенных философского дара и призвания - она выдумана для тех, кому философски нечего сказать. "Философия возможна лишь в том случае, если есть особый, отличный от научного, путь философского познания" (Там же. С.236).
       Необходимым условием философского познания Бердяев считает философскую интуицию, а основой философии - опыт человеческого существования во всей его полноте. "В этом опыте нельзя отделить жизнь интеллектуальную от жизни эмоциональной и волевой. Разум автономен по отношению ко всякому внешнему авторитету, он автономен вовне. Но он не автономен внутри, не автономен в отношении к целостной жизни познающего философа, не отрезан от его эмоциональной и волевой жизни, от его любви и ненависти, от его оценок. Разум имеет свою онтологическую основу в бытии самого философа, в его внутреннем существовании, он зависит от веры или неверия философа" (Там же). Филосовия не может не быть личной, даже когда она стремится быть объективной. Настоящая философия есть та, которая "мучится смыслом жизни и личной судьбы". Философия неизбежно антропологична.

А.П.Алексеев

       * * *
       "Человек не устраним из философии..."
       Интерес к философскому наследию Бердяева не иссякает, что объясняется, прежде всего, характером взглядов философа, их обращенностью к человеку, свободе и творчеству, тем, что он тесно связывал философию с человеческим существованием, поисками смысла жизни, с нравственным возвышением человека. Настоящая философия подчеркивал он, есть та, которая "мучится смыслом жизни и личной судьбы". Философия неизбежно антропологична, она познает бытие в человеке и через человека. "Философия,- считал он,- должна быть нацелена на преодоление несовершенства человеческого бытия, освобождена от тоски и скуки "жизни". Философская мысль всегда освобождала меня от гнетущей тоски "жизни", от ее уродства" ("Самопознание". М., 1990. С.47).
       Философское познание, по Бердяеву, не должно упираться в частности, оно призвано охватывать целое, все стороны бытия, вечное, учить о путях осуществления подлинного смысла. "Моя философская мысль,- говорил он,- была борьбой за освобождение... Философия была для меня также борьбой с конечностью во имя бесконечности" (Там же. С.84). Не сомневаясь в существовании материального мира, Бердяев подчеркивал ценностное существование духовности и считал, что "духу принадлежит примат над бытием" ("Дух и реальность". Париж, 1937. С.18). "Совсем не верно, что мир творится субъектом, мир творится Богом, но Бог творит не объекты, не вещи, а живые творческие субъекты. Субъект не творит мир, но он призван к творчеству в мире" (Там же. С. 13).
       Бердяев однозначно связывал дух с личностью, обнажая тем самым персоналистическую суть своей философии. По его мнению, рациональное определение духа невозможно, но можно уловить признаки духа. Дух - это "свобода, смысл, творческая активность, целостность, любовь, ценность, обращение к высшему божественному миру и единение с ним" (Там же. С.32). "Дух всегда означает, что человек не раб, а господин космических сил, но господин - друг и освободитель" (Там же. С.36).
       Бердяев вводит в свою концепцию понятие "объективация", родственное терминам "опредмечивание" и "отчуждение". "Объективация есть утеря свободы духа... Мир объективации не духовный мир" ("Я и мир объектов". Париж, 1934. С.57).
       Бердяев рассматривает различные формы объективированного мира: экономику, технику, государство, церковное устройство и т.п., анализируя их под углом зрения воздействия на духовность человека, и приходит к выводу об их разрушительном влиянии. Самые разные эконом, системы связаны с отчуждением, враждебны духу; в них сильны стремления к превращению человека в бездуховный объект. "Отчуждение духа от самого себя и ведет к перерождению духа в насилие. Такова объективация духа в государстве, такова природа власти, которая приписывала себе духовный источник и почиталась священной" ("Дух и реальность". С.56).
       Одним из губительных явлений нашего времени Бердяев считал буржуазность. "Царство буржуазности, отделенное от духа, стоит под знаком власти денег. Деньги и есть сила и власть мира, отделенного от духа, т.е. от свободы, от смысла, от творчества, от любви..." (Там же. С. 153).
       Бердяев указывает также на несовместимость духовности, особенно такого ее элемента, как истина, с политической организацией общества. Классовые интересы, считает он, могут породить ложь, но никогда истину. Духовность выступает, по Бердяеву, подлинной реальностью для человека. "Сын Божий и сын человеческий был распят в этом мире. И дух распинается в мире объективации, объективация духа есть его распятие" (Там же. С. 162). Но человечество не потеряло еще возможность спасти духовность и свое будущее. Личное и индивидуальное способны подчинить общее. Символическая теория познания должна расчистить почву для реализма. Духовный реализм раскроется в творчестве, свободе, любви и милосердии. "Мир объективации может быть разумен творческим усилием человека, но потому только, что в этом... будет действовать Бог" (Там же. С.57-58). В персоналистической революции победителем будет Богочеловек, т.е. человечный человек. "Человечность есть основной атрибут Бога. Человек вкоренен в Боге, как Бог вкоренен в человеке" ("Самопознание". С. 166).
       Бердяев считал, что проблемы человеческого существования должны быть центральными в философии. "Человек неустраним из философии... И философия есть прежде всего учение целостного человека" ("Я и мир объектов". Париж, 1934. С.29-30). Свои философские взгляды Бердяев относил к экзистенциальной философии, но отмечал при этом свою приверженность персонализму. Его философия в значительной мере опиралась на русскую мысль, подчеркивающую уникальность человеческой личности. В предисловии к книге "Самопознание" он писал: "Несмотря на западный во мне элемент, я чувствую себя принадлежащим к русской интеллигенции, искавшей правду... Я русский мыслитель и писатель".
Соч.:
       Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. СПб., 1901 (М., 1999);
       Новое религиозное сознание и общественность. СПб., 1907 (М., 1998);
       Sub specie aeternitatis. Опыты философские, социальные и литературные. 1900-1906. М., 1907;
       Философская истина и интеллигентская правда // Вехи. М., 1909;
       Духовный кризис интеллигенции. Статьи по общественной и религиозной психологии. СПб., 1910 (М., 1998);
       Философия свободы. М., 1911;
       Душа России. М., 1915;
       Смысл творчества. Опыт оправдания человека. М., 1916;
       Национализм и империализм. М., 1917;
       Судьба России. Опыт по психологии войны и национальности. М., 1918;
       Философия Достоевского. Пг., 1921;
       Конец Ренессанса. Пг., 1922;
       Предсмертные мысли Фауста // Освальд Шпенглер и закат Европы. М., 1922;
       Миросозерцание Достоевского. Прага, 1923;
       Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы. Берлин, 1923 (2-е изд.- Париж, 1969; 3-е изд.- Париж, 1974; переизд. М., 1990);
       Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии. Берлин, 1923 (2-е изд.- Париж, 1970);
       Новое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы. Берлин, 1934;
       Философия свободного духа. Проблематика и апология христианства. ч.1-II. Париж [1927-1928];
       Марксизм и религия (Религия, как орудие господства и эксплуатации). Варшава, 1929;
       Основная антиномия личности и общества // Современные записки. Париж, 1931. Кн.47;
       О социальном персонализме // Новый Град. Париж, 1933. Кн.7;
       О назначении человека. Опыт парадоксальной этики. Париж, 1931;
       Генеральная линия советской философии и воинствующий атеизм. Париж, 1932;
       Я и мир объектов. Опыт философии одиночества и общения. Париж, 1934;
       Человеческая личность и сверхличные ценности // Современные записки. Париж, 1937. Кн.63, 64;
       Дух и реальность. Основы богочеловеческой духовности. Париж, 1937;
       Кризис интеллекта и миссия интеллигенции //Новый Град. Париж, 1938. Кн.13;
       О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии. Париж, 1939 (2-е изд.- Париж,1972);
       Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX - начала XX века. Париж, 1946;
       Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация. Париж, 1947;
       Самопознание. Опыт философской автобиографии. Париж, 1949;
       Царство Духа и царство Кесаря. Париж, 1949 (2-е изд. -1951; переизд. в кн. "Царство Духа и царство Кесаря". М., 1995);
       Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого. Париж, 1952;
       Истоки и смысл русского коммунизма. Париж, 1955 (2-е изд.- 1973, переизд.- М., 1990);
       Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989;
       Эрос и личность. Философия пола и любви. М., 1989;
       Философия неравенства. М., 1990;
       Мое философское миросозерцание. (Перевод с франц.) // "Философские науки" 1990. №6;
       Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990;
       Н.А.Бердяев о русской философии. ч.1, 2. Свердловск, 1991;
       Автобиография // "Философские науки" 1991. №2;
       О духовной буржуазности // "Философские науки" 1991. №5;
       О фанатизме, ортодоксии и истине // "Философские науки" 1991. №8;
       Самопознание: опыт философской автобиографии. М., 1991;
       Новое средневековье. Размышления о судьбе России и Европы. М., 1991;
       О самоубийстве. Психологический этюд. М., 1992;
       О назначении человека. М., 1993 (в изд. включена также работа "Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого");
       Философия творчества, культуры и искусства. В 2 т. М., 1994;
       Философия свободного духа. М., 1994 (сюда включены также: "Я и мир объектов", "Судьба человека в современном мире", "Дух и реальность");
       Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995 (в кн. вошли также: "О рабстве и свободе человека". "Опыт персо-налистической философии", "Опыт эсхатологической метафизики". "Творчество и объективация"); "Истина и откровение. Пролегомены к критике Откровения". СПб., 1996 (в кн. вошел также сб. статей 1947 г. "На пороге новой эпохи");
       Русская идея. Судьба России. М., 1997.

П.В.Алексеев

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники



Поддержите культуру
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Google
 
Web azdesign.ru az-libr.ru


Дата последнего изменения:
Wednesday, 23-Oct-2013 09:02:26 UTC