Полетаев Николай Гаврилович [05.08.1889-16.03.1935]

Полетаев Николай Гаврилович
       [24.7(5.8).1889, г.Одоев Тульской губ. — 16.3.1935, Москва]
       — поэт.
       Детские годы Полетаев прошли в стенах Старо-Екатерининской больницы в Москве, где мать работала сиделкой. Получив начальное образование, будущий поэт окончил торговую школу Алексеевых, а затем с 1905 работал на Брянской железной дороге на низких служебных должностях (конторщик, табельщик и т.п.). Опыт этих лет потом отразится в сборник рассказов Полетаева «Железнодорожники» (1925). Полетаев принял участие в забастовках 1906, и не случайно в 1917 его избирают членом комитета Брянского вокзала. После большевистского переворота Полетаев принимает активное участие в работе Пролеткульта, а затем «Кузницы» (с 1920).
       «Зуд к писательству у меня всегда был,— сообщал он в автобиографии,— но я так уважал человеческое слово, что писать и печатать с 1907 по 1917 г. не мог. Я знал, что я буду не нужен: тогда читали Арцыбашева, Вербицкую и др.» (Пролетарские поэты первых лет советской эпохи. С.537). Первое стихотворение Полетаев опубликовал в газете «Известия» от 6 нояб. 1918. В дальнейшем печатался в журнале «Кузница», «Гудки», «Горн», «Творчество» и др. Будучи тесно связанным с пролеткультовцами, Полетаев резко выделялся из их среды. Характерно название третьего сборника его стихов — «Сломанные заборы» (1923) (до того вышли «Стихи», 1919; «Песня о соловьях», 1921). Своей будничностью оно контрастирует как с космическим размахом В.Кириллова (сборник «Зори грядущего»), так и с «индустриализмом» М.Герасимова (сборник «Железные цветы»). Его герой — не кирилловский Железный Мессия, гордо шествующий «в шуме проводов, в блеске машин, / В сиянии солнц электрических», не герасимовский «победитель», уже воздвигнувший «на каналах Марса / Дворец Свободы Мировой», а человек с искалеченной судьбой, выбирающийся из подвала на свежий воздух, к новой жизни. «Детство и юность в подвалах, в сырости и сирости, в пропаде, в недоедании, в соседстве с задворками и мусорными ямами, в плесени и пыли, без солнца и трав. О подвалах, о злой чахотке слагает свои песни Н.Полетаев. "А я хочу вам спеть о соловьях, которых не слыхал"»,— констатировал в свое время А. Воронский и добавлял, что «Песня о соловьях» «вполне пригодна для хрестоматий нового типа» (Воронский А. Искусство видеть мир. М., 1987. С.420). Сам же поэт определял свою творческую позицию так: «В глубоком омуте, на голубых полях, / Где муть яснится, шум утих, / На тихих, на безветренных полях / Родится, и цветет, и зреет стих. / Но чтоб его из глуби той достать, / Я долго жду, пока утихнет омут./ И опускаюсь я в немую гладь, / Куда лучу не проглядеть дневному» («Мой стих», 1922). В отличие от многих максималистов Пролеткульта уже в 1919 Полетаев понимал, что «шагом медленным и трудным / Нам предназначено пройти» («Морозом искристым овьюжен...»). На этом пути помогают и романтический идеал детства («Песня о соловьях», 1921; «Одоевские розы», 1923, и др.), и врожденное эстетическое чувство, дарующее способность находить прекрасное в безобразном («Как дорога мне, как цветиста плесень / На потолке и по углам дыры» — «Пусть дождь идет, пусть листья мокнут зябко...», 1922), и даже та особая чувствительность, которая свойственна болезненному человеку («Всю зиму мучил дым и страх / Гнилушкою светиться в морге, / И вдруг — обои все в цветах, / Лучи, как дома, по каморке» — «Выздоровление», 1921). Символом выздоровления стал у П. образ весны, лейтмотивом проходящий сквозь все его творчество («В мою угрюмую берлогу...», «Горят все в золоте ручьи...», «Эй, солнышко, здорово будь!..», «Всю ночь весенняя вода...», «Предвесеннее», «Веселый день! Горячий день!..», «Весенние лужи» и многие другие). Причем символика Полетаева лишена метафизической абстрактности, зато полна эмоциональных нюансов. Психологическая достоверность — вот что отличало лирику поэта. Не случайно среди творческих наставников Полетаева называли и Есенина, и Пастернака, и А.Белого.
       Стихи Полетаева на собственно революционную тему лишены помпезности и выспренности. Символика красного цвета в революционной поэзии была широко распространена и, как правило, несла восторженное чувство. А в стихотворении Полетаева «Красная площадь» (7 нояб. 1918) этот цвет вписывается в богатую цветовую и звуковую гамму: здесь «знамен кровавых колыханье / На бледно-сизых небесах, / Их слов серебряных блистанье / В холодных и косых лучах». Восторженность уступает место суровой сосредоточенности, вбирающей в себя и «строгость бледно-серых лиц», и грозное гудение аэропланов. И в раскрытии образа Ленина Полетаев выделился именно сдержанностью поэтической манеры, начисто лишенной распространенной тогда аффектации («Портретов Ленина не видно...», 1923).
       Во второй половине 1920-х Полетаев переключается на литературно-редакторскую работу. Он становится членом редколлегий ж. «Октябрь» (1927-28), «Рост» (1930). Выпускает новые книги стихов: «Резкий свет» (1926), «Стихи. Книга первая» (1930), «О соловьях, которых не слыхал» (1932), но они успеха не имеют.
       В обстановке 1930-х болезнь Полетаева усиливается, что приводит его к кончине.

Соч.:
       Избранные стихи. М., 1938;
       Стихотворения. М., 1957;
       Стихотворения // Пролетарские поэты первых лет советской эпохи. Л., 1969. (Б-ка поэта. Б. серия).

Лит.:
       Якубовский Г. Николай Полетаев // Литературные портреты: Писатели «Кузницы». М.; Л., 1926;
       Сурков А. Н.Г.Полетаев (1889-1935) // Октябрь. 1935. №5;
       Зелинский К. О поэзии Николая Полетаева // Октябрь. 1947. №11;
       Асеев Н. Николай Полетаев // Асеев Н. Зачем и кому нужна поэзия. М., 1961;
       Сныткин М. Н.Г.Полетаев. М., 1962.

Г.В.Филиппов

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники



Поддержите культуру
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Google
 
Web azdesign.ru az-libr.ru


Дата последнего изменения:
Wednesday, 23-Oct-2013 08:45:58 UTC