Митропольский Арсений Иванович [20.06.1889-__.09.1945] {ум.9.1945г.}

Несмелов (настоящая фамилия Митропольский) Арсений Иванович
       [8(20).6.1889, Москва — сент.(?)1945, Гродеково близ Владивостока]
       — поэт, прозаик, публицист.
       Родился в семье статского советника, увлекавшегося к тому же литературой. Об обстановке в доме Митропольских дают некоторое представление автобиографические рассказы «Маршал Свистунов» и «Второй Московский» — о кадетском корпусе, где учился будущий писатель.
       Первую мировую войну А.И.Митропольский прошел от прапорщика до поручика в рядах 11 -го гренадерского Фанагорийского полка. За боевые заслуги был награжден четырьмя орденами. После ранения оказался в октябрьские события 1917 в Москве, где принял участие в боях на стороне юнкеров. В 1918 уехал из Москвы в Омск. Там примкнул к Белому движению. Вместе с армией Колчака оказался в буферной Дальневосточной республике, где до 1922 не было советской власти. Здесь он познакомился с Н.Асеевым, С.Третьяковым, В.Арсеньевым.
       В своей скупой биографии Несмелов писал, что во Владивостоке он «издал первую книгу стихов ("Стихи" — 1922, затем, в том же году, поэма "Тихвин" и в 1924 — книжка стихов "Уступы"). До этого, еще в Москве, издал маленькую книжечку рассказов военных ("Военные странички: стихи и рассказы" — 1914). Печататься начал в "Ниве", в 1912-1913 годах, кажется».
       С падением Дальневосточной республики писатель попадает под неусыпный надзор ГПУ и бежит окружными путями в Маньчжурию, в Харбин. Некоторое время его печатает советский журнал «Сибирские огни», он сотрудничает в советской харбинской газете «Дальневосточная трибуна». Но в 1927 положение резко меняется.
       Всю жизнь писателю приходилось заниматься литературной поденщиной. В самых различных изданиях Харбина появляются материалы, подписанные псевдонимами Гри, Н.Арсеньев, Анастигмат, Н.Дозоров, С.Трельский, Н.Рахманов и даже «Тетя Розга». Однако наиболее зрелые свои вещи писатель неизменно подписывает псевдонимом Несмелое, взятым в память о друге-офицере, убитом в бою под Тюменью.
       Под этим именем выходят его стихи в пражской «Воле России», в парижских «Современных записках», его проза — в парижско-шанхайских «Русских записках». Один за другим выходят сборник стихов «Кровавый отблеск» (1928), «Без России» (1931), «Полустанок» (1938), «Белая флотилия» (1942), книга прозы «Рассказы о войне» (1936). Несмелов чувствовал приближение грозных испытаний для всего мира и для России.
       Арестованный в 1945 в Харбине после прихода туда советских войск поэт умер в сентябре того же года на полу тюремной камеры в Гродекове. До последних дней Несмелов сохранял чувство собственного достоинства, бодрость духа, пытался ободрять сокамерников, развлекал их воспоминаниями и анекдотами.
       Будучи сам человеком цельным и духовно сильным, Несмелов вносил эти черты в свою поэзию и прозу, в чем был продолжателем традиций высокочтимого им Н.Гумилева. От Гумилева идет и приверженность поэта к сюжетным стихам, балладам, интерес к звукописи, чеканным ритмам.
       Ключевым образом всей поэзии Несмелова, видимо, можно назвать слово «воля». Не случайно именно такое название носит стихотворение, открывающее книгу стихов «Уступы». «Я пружины стальное терпенье. / Видишь, волею сжаты уста»,— говорит он в стихотворении «В скрипке». Метафорой воли становятся и «Гребные гонки» с чередующимися анафорами «раз», «два» и торжеством воли в финале.
       «Мужество взносит» лирического героя Несмелова «в простор лучезарно-глубинный» («Уезжающий в Африку или...»). И даже видя свою гибель, герой Несмелова «на любую готов игру», т.к. знает, что «доверен руке отважной / Драгоценнейший тайный груз».
       Герои стихов Несмелова — «люди каменного побережья» — «Партизаны», «Анархисты», «Разведчики», разбойники, мечтающие «о чем-то сказочном и небывалом» («Тайфун»). «Играя в смерть, ходил в атаку» китайский бандит («Хунгуз»).
       Особое место среди любимых персонажей поэта занимают офицеры («Леонид Ещин», «Броневик» и др.).
       Среди аксессуаров, окружающих героев поэзии Несмелова, «черные винчестера», браунинги, револьверы, веблеи, требующие от владельцев мастерства и ловкости.
       Такой же, как и у героев, непокорной душой, наделенной роковыми глубинами, видит поэт и Россию («В сочельник»). У него нет обиды на родину («Переходя границу», «О России»).
       Вместе с тем поэт не может не видеть, что романтика уходит из жизни, сменяется скучной повседневностью («Броневик»).
       «В ломбарде» оказываются не только сословные ордена, о которых автор пренебрежительно скажет: «Твоих отличий никому не жаль, / Бездарное, последнее дворянство», но и орден воинской доблести — Георгиевский крест, и «браунинг, забытый меж игрушек».
       Меняются и люди. «Все меньше нас, отважных и беспутных»,— с горечью замечает поэт в стихотворении «Восемнадцатому году». На антитезе построена «Встреча вторая»: «Василий Васильич Казанцев... / Усищев протуберанцы, / Кожанка и цейс на ремне» превратился в мирное время в «конторскую мымру», в «шевиотовый, синий, / Наполненный скукой мешок». И единственное, что греет лирического героя,— что когда-то «Сам Ленин был нашим врагом!». Однако и революция исчерпала свою силу. Вслед за Блоком, с горечью обнаружившим, что «музыка революции уходит», Несмелов пишет: «Родина! Я уважаю революцию, / Как всякое через, над и за, / Но в вашем сердце уже не бьются, / Уже не вздрагивают ее глаза». Пошлость и скука наступают в мире. Вот почему у лирического героя-романтика «сердце все в слезах / От злобы, одиночества и муки».
       Идеи и образы стихотворных сборников перекликаются с прозой писателя. Несмелов восхищается полковником Афониным из одноименного рассказа, молившим Бога не о сохранении своей жизни, а о родине и солдатах. Драматично звучит финал рассказа, когда в революционном Иркутске спасенный когда-то Афониным немец узнал героя и слезно благодарил его за себя и за других солдат, «а русские солдаты, изуродованные революцией, стояли рядом и сплевывали на боевую шинель генерала подсолнечную шелуху».
       Прекрасна, хотя и трагична, судьба другого русского человека, Андрея Петровича, сохранившего любовь к флотским офицерам и попытавшегося спасти от влияния революционеров-террористов девушку-учительницу («Страшная ночь Андрея Петровича»).
       Находит развитие в прозе писателя и тема любви, очень скупо, но все же заявленная в его поэзии. Если в стихотворении «Интервенты» жажда любви объединила солдат разных национальностей: «Каждый хочет любить, и солдат, и моряк, / Каждый хочет иметь и невесту, и друга», то в рассказе «Le Sourire» («Улыбка») бесхитростные строки женских объявлений во французской газете вдохновили «четырех мужчин, измученных блужданиями по тайге, исчерпавших все запасы мужества», собрать силы и спастись. А в новелле «По следам любви» разворачивается сначала картина платонической, сугубо русской по накалу и чистоте страстей любви, а затем не менее сложная психологическая драма мужчины, любящего свою жену.
       2 последние книги стихов Несмелова («Полустанок» и особенно «Белая флотилия») свидетельствуют об усилении в творчестве писателя религиозной проблематики.
       Ощущение присутствия «над миром, над всем, что существует, живет, дышит,— еще чего-то страшного, не считающегося ни с волей, ни с желаниями живущих», постигшее героя рассказа «За рекой», приводит Степана Петровича к обращению за помощью к Богу.
       Усиливается неприятие войны. Романтические образы наполняются противоположным содержанием: елочка, прилетевшая в окоп к герою, оказывается «в теплой человеческой крови» («Подарок»), торжествующие победу над вражеским крейсером подводники-герои становятся сами жертвами войны («Эпизод»). Тема гибели на войне соединяется с темой Бога.
       В развращенном Риме (в «Белой флотилии» поэт активно использует античные образы) уже присутствует предчувствие новой жизни, воскресения.
       Героика сменяется спокойным повседневным преданием себя течению жизни («Беатриче»). Не столько смелость и героизм, сколько доброту и заботу о людях ставит теперь Несмелова во главу угла («Касьян и Микола», «Сотник Юлий»).
       Революция 1917 («В этот день»), гибель царской семьи («Цареубийцы»), грабежи атаманских банд («Божий гнев») воспринимаются писателем как завершение «некоего давнего кровавого пути», как наказание за «посев сытых ханжеств, вековое зло», как наказание за бездействие.
       Вся поэзия А.Несмелова посвящена трагической судьбе русской эмиграции. С одной стороны, поэт осознает ее как носительницу подлинной русской культуры, утраченной на родине («Великим постом»), с другой — не может не видеть и мучительно не переживать, что старшая эмиграция вымирает, а молодняк теряет русские корни («Пять рукопожатий», «Ламоза», «Стихи о Харбине», «Стихи в письме», «Кончина», «Уезжающий в Африку или...»). Стих. «Ламоза» посвящено трагической судьбе русского юноши, выросшего в китайской семье, но подсознательно чувствующего свои национальные истоки.
       В позднем творчестве Несмелова усиливаются эсхатологические образы мира: «надломилась ось» земного бытия, «труба Последнего Суда»; «казненной головою / Трепетал фонарь в кустах», «в глухом окаменении тоски / Живут стареющие россияне», «и осталось только пепелище...», «Холодно, безлюдно. Гаснет зорька, / И вокруг могильна тишина».
       Тем более, утверждает Несмелов, значима роль поэта, который (емкий образ!) даже в гибнущей подводной лодке должен не потерять веры, увидеть, «что прекрасно сердце наше», разглядеть божественную сущность человека («В затонувшей субмарине»). «Не верить в добро нельзя / Для того, кто еще живет»,— настаивает поэт («Новогодняя ночь»).
       Художественный мир Несмелова-поэта в чем-то близок к ме-тафористике любимого им Сергея Есенина, строится на антропоморфизме: «Казалось, солнце, сбросив шляпу, / Трясет кудрями, зной — лузга, / А море, как собака лапу, / Зализывало берега» («Морские чудеса»); «Пленной птицей, задрожав от боли, / Сердце задохнется, зазвенит» («Ламоза»). Очеловечиваются не только явления природы, но и все то, чего коснулся человек.
       Однако весьма часто метафоры становятся более глобальными, что позволяет судить, что и опыт В.Маяковского не прошел даром для автора «Уступов» и «Кровавого отблеска». Достаточно привести такие образы, как «Маузер — вздор, огромный топор» («Стихи о револьверах»), или «кошелек тоски» («Ожидание»), или «годы-волны заливают нас с тобой» («Лодочник»). Глобально звучат определения «Белая флотилия / Отгремевших бурь»; «И о самое днище жизни / Колотила тобой судьба»; «На осколках планеты / В будущее мчим!» и др.
       Несмелов подвластны все размеры: от классических и наиболее распространенных в его стих, четырехстопных (часто чередующихся с двухстопными) ямбов и хореев, пятистопных амфибрахиев и анапестов («Все чаще и чаще встречаю умерших... О, нет...», «На рассвете» и др.), передающих философские размышления поэта, до редко встречающихся в поэзии XX в. восьмистопных («Ветер обнял тебя. Ветер легкое платье похитил», «Эней и сивилла») и семистопных («День начался зайчиком, прыгнувшим в наше окно...»), имитирующих античный стих. Столь же виртуозно владеет поэт ритмом баллады («Стихи о револьверах», «Баллада о Даурском бароне»), трехстопным ямбом с пиррихием в третьей стопе воссоздает ритм «Русской сказки».
       Лишь кажущейся простой представляется рифмовка поэта. Наряду с точными рифмами, Несмелов часто и охотно пользуется неточными и сложными: юнгу — берегу, ужас — стужа, худощавы — плащавы, нитроглицерин — рыцари, Казанцев — протуберанцы, над и за — глаза, докапали — Каппеля, не знаем — понуждаем, ветер — веке и т.д.
       Менее активно пользуется поэт звукописью. Наиболее часто употребляет он, как и все поэты Харбина, звучные китайские слова в соединении с русскими, что придает стих, самые различные интонации: от романтических до элегических и даже трагических. Звукопись играет важную роль в любовной лирике Несмелова.

Соч.:
       Без Москвы, без России: Стихотворения. Поэмы. Рассказы / сост. и комм. Е.В.Витковского и А.В.Ревоненко. М., 1990.

Лит.:
       Иванов Ю. Прошедший все ступени: «Идеологический сюжет» поэзии Арсения Несмелова // Литературное обозрение. 1992. №5-6;
       Витковский Е.В. Несмелов // Литературная энциклопедия Русского зарубежья. 1918-1940. Писатели Русского зарубежья. М., 1997;
       Агеносов В.В. Литература Russkogo зарубежья. М., 1998.

В.В.Агеносов

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники



Поддержите культуру
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Google
 
Web azdesign.ru az-libr.ru


Дата последнего изменения:
Wednesday, 23-Oct-2013 08:44:50 UTC