AZ-libr.ру

информационный портал





Слуцкий Борис Абрамович [07.05.1919-23.02.1986]

Слуцкий Борис Абрамович
       [7.5.1919, Славянск, Донецкой губ.— 23.2.1986, Тула]
       — поэт, переводчик.
       В 1941 окончил Литературный институт им. М.Горького, тогда же опубликовал первые стихи. Участник Великой Отечественной войны. Вновь стал печататься в 1953, а в 1957 вышла первая книга стихов Слуцкого «Память», за которой последовали «Время» (1939), «Сегодня и вчера» (1961), «Работа» (1964), «Современные истории» (1969), «Годовая стрелка» (1971), «Доброта дня» (1973), «Продленный полдень» (1975), «Неоконченные споры» (1978) и «Сроки» (1984). Сквозной для всего творчества поэта является тема великой войны, которая со временем все больше дополняется стихами о прошлой и современной советской истории.
       Слуцкий — поэт подчеркнуто реалистического, гражданского стиля, его суровый реализм сродни реализму тургеневского Базарова: он основан на эмпирическом опыте и обнаженных фактах действительности, чужд какого-либо эстетизма, любования прекрасным, в нем отсутствует интимная тема (тема любви к женщине) и практически нет пейзажной лирики. Лиризм Слуцкого имеет глубоко демократический характер, его истоки — в любви и чуткости поэта к простому человеку.
       Поэзия Слуцкого испытывает определенное стилистическое родство с произведениями Маяковского. Своеобразие творческой индивидуальности и поэтики Слуцкий достаточно полно и цельно раскрылось уже в первой и программной книге его стихов «Память», особенно в стихах о буднях фронтовой жизни. В стихотворении. «Последнею усталостью устав...» Слуцкий на первый взгляд дает простую документальную фотографию убитого солдата, но страстный и художественно выразительный комментарий поэта придает запечатленной картине монументальный и трагический характер: «Лежит солдат. / Он мог лежать иначе, / Он мог лежать с женой в своей постели, / Он мог не рвать намокший кровью мох, / Он мог... / Да мог ли? Будто? Неужели? / Нет, он не мог. / Ему военкомат повестки слал. / С ним рядом офицеры шли, шагали. / В тылу стучал машинкой трибунал. / А если б не стучал, он мог? / Едва ли. / Он без повесток, он бы сам пошел. / И не за страх — за совесть и за почесть. / Лежит солдат — в крови лежит, в большой, / А жаловаться ни на что не хочет». Убитый солдат, как и сам поэт,— человек долга и чести, он воевал «не за страх — за совесть и за почесть», но Слуцкий не скрывает, что исполнить до конца свой долг солдату по-своему «помогали» и военкомат, и офицеры, и трибунал. Сцена смерти солдата имеет трагический и монументальный характер.
       Автобиографический мотив присутствует в стихах «Я говорил от имени России...»: «Я был политработником. Три года — / Сорок второй и два еще потом»; «Политработа — трудная работа. / Работали ее таким путем: / Стою перед шеренгами неплотными, / Рассеянными час назад в бою, / Перед голодными, перед холодными, / Голодный и холодный. Так! Стою. / Им хлеб не выдан, им патрон недодано. / Который день поспать им не дают. / И я напоминаю им про родину. / Молчат. Поют. И в новый бой идут. / Все то, что в письмах им писали из дому, / Все то, что в песнях с их судьбой сплелось, / Все это снова, заново и сызнова, / Коротким словом — родина — звалось». Именно глубоко личное, самоотверженное, выстраданное отношение к своему общественному, патриотическому долгу рождало в душе поэта и тех, с кем он вел политработу, высокую патетику, сдержанную и мужественную.
       В стихотворении «Баня» оживает послевоенная — вся в ранах и рубцах — действительность; здесь ничего не сказано о культе личности Сталина, но все, запечатленное в стихотворных строках, красноречиво говорит об анти-культовской направленности произведения, о его принадлежности времени «оттепели»: «Там ордена сдают вахтерам, / Зато приносят в мыльный зал / Рубцы и шрамы — те, которым / Я лично больше б доверял... / Там тело всякого мужчины / Исчеркали война и труд». В бане царит настоящая демократия, при которой каждый человек может гордиться своими трудовыми и боевыми заслугами: «Там рассуждают о футболе. / Там с поднятою головой / Несет портной свои мозоли, / Свои ожоги — горновой». Они с честью вынесли на себе все тяготы и испытания жестокого века: «Но бедствий и сражений годы / Согнуть и сгорбить не смогли / Ширококостную породу / Сынов моей большой земли».
       В будничном, каждодневном и преходящем Слуцкий умеет видеть исторически значительное. Эта способность поэта отражена в заглавии его книги стихов «Современные истории». В его поэзии предстала в лирическом освещении вся советская история в ее повседневных проявлениях. Это позволило Ю.Л.Болдыреву, исследователю, комментатору и публикатору творческого наследия Слуцкого, составить, воспользовавшись идеей, содержащейся в стихотворении «Я учитель школы для взрослых...», интересную книгу поэта «Я историю излагаю» (1990), в которой стих, расположены не по хронологии их написания, а по хронологии отраженных в них событий. Получился своеобразный лирический эпос Слуцкого, без которого трудно познать настоящую, правдивую историю советского общества.
       Поздний Слуцкий, начиная примерно с книги стихов «Продленный полдень», немало размышляет о жизни и смерти, дает «обоснование элегии», но при этом испытывает «непривычку к созерцанию», ставит перед собой задачу «пробиться сквозь обыденность» к идеальному и вечному. Поэт говорит, пусть подчас грубовато и иронически, о душе, о «ладе мировом», о Платоне, боге (конечно, с маленькой буквы) и родственниках Христа, о золотых куполах Юона, о Боттичелли с его утонченной и божественной Венерой (см. стихотворение. «Рай»), но остается реалистом и атеистом. Романтические атрибуты всех этих мотивов свидетельствовали не об отступлении С. от своего подчеркнуто реалистического мировосприятия, а только обозначили его границы. С. до конца оставался самим собой. Следуя своему суровому реализму, он не желал испытывать никакой восторженности даже перед красотой и величием мира. Он был готов бросить вызов этому величию. Потому и были так беспощадны строки, выражавшие философскую позицию поэта: «Вогнутый выпуклого не поймет. / Сытый голодного не оценит. / Что их рассудит? Один пулемет. / Кто их помирит? Тот, кто их сменит. / Нету надежд внутри жизни, внутри / века, внутри настоящего времени. / Сможешь — засни, заморозься, замри / способом зернышка, малого семени».
       Значителен труд Слуцкого-переводчика. Он переводил П.Неруду, Н.Хикмета, Э.Межелайтиса и многих других поэтов, стремясь содействовать сближению разных народов и стран: «Работаю с неслыханной охотою / Я только потому над переводами, / Что переводы кажутся пехотою, / Взрывающей валы между народами... / Пучины розни разделяют страны. / Дорога нелегка и далека. / Перевожу, как через океаны, / Поэзию в язык из языка».

Соч.:
       Память: стихи. 1944-68 / вступ. статья Л.Лазарева. М., 1968;
       Избранное. 1944-77 / предисл. К.Симонова. М., 1980,
       Стихотворения / вступ. статья Е.Евтушенко. М., 1989;
       Стихи разных лет. Из неизданного. М., 1988;
       О других и о себе. М., 1991;
       СС: в 3 т. / вступ. статья [Т.1], сост., подгот. текста и комм Ю.Болдырева. М.; 1991.

Лит.:
       Аннинский Л. Тридцатые — семидесятые М., 1977. С.157-169;
       Чупринин С. Борис Слуцкий. Школа долга // Чупринин С. Крупным планом. М., 1983,
       Урбан А. На пределе риска: Борис Слуцкий // Урбан А. В настоящем времени. Л., 1984;
       Лазарев Л. «Покуда над стихами плачут...»: О Борисе Слуцком // Вопросы литературы. 1988. №7;
       Лавлинский Л. Без уступок: Уроки Бориса Слуцкого // Литературное обозрение 1989. №7;
       Мацкин А. О Борисе Слуцком и не только о нем // Литературное обозрение. 1990. №5;
       Самойлов Д. Друг и соперник // Знамя. 1992. №9;
       Елисеев Н. Путь Бориса Слуцкого // Звезда. 1995. №5.

М.Ф.Пьяных



А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники






Дата последнего изменения:
Wednesday, 23-Oct-2013 08:42:06 UTC



 





(c) 2017 AZ-libr.ру :: Библиотека - "Люди и книги"