Солженицын Александр Исаевич [11.12.1918-04.08.2008]

Солженицын Александр Исаевич
       [11.12.1918, Кисловодск - 3 августа 2008 года, Москва]
       — прозаик, публицист.
       Дед Солженицына по отцу, Семён Солженицын,— крестьянин, владевший хутором на Ставрополье; младший сын его Исаакий, отец писателя, учился в Харькове, затем в Московском университете, откуда в 1914 добровольцем ушел на фронт и сражался в армии генерала Самсонова, был награжден за храбрость. Дед по матери, Захар Щербак, перебрался из Крыма на Кубань, стал владельцем богатого крестьянского «поместья», дал дочери Таисии прекрасное образование. В 1917 она вышла замуж за Исаакия Солженицына, но вскоре осталась вдовой: в 1918 отец Солженицына погиб из-за несчастного случая на охоте. Во время революционной смуты поместье Щербаков было разорено, хозяина спасли его же батраки.
       В 1924 мать переехала в Ростов-на-Дону, где, как вспоминает Солженицын, вырастила сына «в невероятно тяжелых условиях». Светлое детское впечатление от посещения церкви, память о предках, представления о дореволюционном прошлом России — это полученное благодаря матери наследство глубоко залегло в душу юного Солженицына.
       В школьные годы и после, когда он учился на физико-математическом факультете Ростовского ун-та (1936-41), открытая, жизнелюбивая, энергичная натура Солженицына была во многом захвачена современной «советской действительностью»; он искренне принимает господствующий стиль «социалистического оптимизма», следует ему в своей общественной активности, в умонастроениях. У Солженицын рано пробудился интерес к истории, но вплоть до 1940-х он склонен романтизировать революцию, из нее выводить героическое начало русской истории. Даже юношеский замысел романа о Первой мировой войне (в нем предполагалось изобразить гибель самсоновской армии, о чем, вероятно, рассказывал участвовавший в тех роковых событиях отец и о чем Солженицын мог слышать от матери) получает характерное название «Люби революцию».
       В 1939 Солженицын поступает на заочное отделение знаменитого тогда МИФЛИ (Московский институт философии, литературы, истории). В том же году он женится на Н.А.Решетовской. В июне 1941, досрочно с отличием окончив университет, Солженицын приезжает на сессию в Москву, здесь застает его начавшаяся война. Он рвется на фронт, однако после мобилизации в окт. 1941 попадает в тыловой батальон. Лишь после окончания артиллерийских курсов в Костроме, уже в звании лейтенанта, Солженицын в действующей армии и с конца 1942 по янв. 1945 со своей разведывательной «звукобатареей» проходит боевой путь от Орла до Восточной Пруссии. Там Солженицын оказывается в тех самых местах, где в 1914 были окружены войска Самсонова. Используя эти впечатления, Солженицын впоследствии опишет эту катастрофу в романе «Август Четырнадцатого», в одном из героев которого, Сане Лаженицыне, воспроизведет черты отца, сражавшегося в тех же местах. Здесь 26-27 янв. 1945 пришлось выходить из окружения и самому Солженицыну (этот военный эпизод позже отразится в эссе «Сквозь чад»).
       Капитан, фронтовой командир, награжденный двумя орденами, Солженицын все яснее ощущает свое писательское призвание, тем более что уже написаны рассказы «Лейтенант», «В городе М.», «Письмо №254», начата повесть «Шестой курс»; о некоторых вещах одобрительно отозвался Б.Лавренев. Однако социально-политическая мысль Солженицына намного обгоняет его литературную работу, становясь все более острой и критичной, хотя пока он не ставит под сомнение главные цели большевизма. Солженицын считает, что Сталин отошел от ленинских заветов; своими «политическими негодованиями» Солженицын делится в откровенных письмах к своему другу Н.Виткевичу, воевавшему на другом фронте. Их переписка привлекла внимание военной контрразведки; высказывания Солженицына сочли «антисоветской агитацией и попыткой создания антисоветской организации». 9 февр. 1945 Солженицын был арестован, в июле приговорен к 8 годам исправительно-трудовых лагерей с неизбежной после срока ссылкой.
       Поначалу его содержали в лагерях под Москвой и в Москве (что дало ему материал для пьес «Олень и шалашовка», «Республика труда»; там же родились стихотворные циклы «Сердце под бушлатом», «Когда теряют счет годам»). Затем около года Солженицын провел в научно-исследовательском подразделении НКВД в Рыбинске, откуда переведен в Москву, в «спецтюрьму №16», называвшуюся в просторечии «Марфинской шарашкой». В ней зэки-специалисты разрабатывали средства радио- и телефонной связи. С встретился тут с известным германистом Л.Копелевым, художником С.Ивашевым-Мусатовым, инженерами Д.Паниным, Н.Потаповым. Общение с ними сыграло важную роль в становлении социально-этических и исторических взглядов писателя. В этой среде, как замечает мемуарист, «продолжалась мифлийская линия его образования», тем более что Л.Копелев, с которым Солженицын сошелся особенно близко, был прежде доцентом МИФЛИ. Помогала образованию и неплохая библиотека в Марфине, и возможность получать книги из Ленинской библиотеки. Два самых больших «открытия», сделанных тогда Солженицыным,— творчество Ф.М.Достоевского и «Словарь» В.И.Даля. Они радикально переменили представления Солженицына о русской литературе и русском языке и, конечно, многое предопределили в его будущем «почвенническом» миросозерцании, обострили его художественное и языковое чутье.
       Окончательный нравственный выбор (а вместе с тем выбор политический и творческий) совершается во второй лагерный период, начавшийся в 1950, когда Солженицына переводят в Экибастуз (Казахстан), где ему пришлось работать литейщиком, каменщиком, быть бригадиром. Годы заключения дали ему такую полноту и глубину жизнепонимания, без которых невозможно ответить на стоящие перед сегодняшней Россией вопросы. «Страшно подумать,— говорит Солженицын в книге "Бодался теленок с дубом",— что б я стал за писатель (а стал бы), если б меня не посадили». И в интервью с Н.Струве еще решительнее о том же: «Был Божий указ, потому что лагерь направил меня наилучшим образом к моей главной теме.. » Лагерь для Солженицына был таким же важным этапом, каким был «мертвый дом» (омский острог) для Достоевского.
       В экибастузском лагере Солженицын продолжает сочинять (не записывая, поскольку зэкам запрещалось делать записи) большую автобиографическую поэму «Дороженька»; он запоминает стихи и повторяет их с помощью четок. Позже писатель восстановит две главы из этой поэмы: 8-ю («Прусские ночи») и 9-ю («Пир победителей»). Неожиданно над ним нависает новая угроза: обнаружена злокачественная опухоль; в февр. 1952 его оперируют с благополучным результатом.
       Через год Солженицын освобожден из лагеря и отправлен на «вечное ссыльнопоселение» в аул Кок-Терек Джамбулской обл. После событий, связанных со смертью Сталина (5 марта 1953); для Солженицына началась иная жизнь, теперь уже безраздельно посвященная борьбе за правду и за свое, новое в русской литературе слово. Вскоре вновь напомнила о себе болезнь; теперь она зашла так далеко, что отпущенный на лечение в Ташкент Солженицын приехал туда «почти уже мертвецом». Чудом Солженицыну удается спасти. Позже он расценивал свое исцеление как данную свыше «отсрочку» — для того, чтобы он до конца осуществил то дело, к которому призван.
       После официальной реабилитации Верховным судом Солженицын едет в Москву, где встречается с лагерными друзьями Паниным и Копелевым. Затем отправляется в Ростов. Но настоящая его цель — вырвавшись из неволи, из «пыльной горячей пустыни», «затесаться и затеряться в самой нутряной России — если такая где-то была, жила» (Малое СС. М., 1991. Т.3. С.112). Солженицын получает назначение учителем в сельскую школу и поселяется в д.Мильцево Курловского р-на Владимирской обл., сняв комнату в доме крестьянки Матрены Васильевны Захаровой. Ее личность, ее жизнь как характерное воплощение народного типа, крестьянской судьбы отразились в рассказе «Матренин двор» (1963), первоначальное название которого (более глубокое и точное) — «Не стоит село без праведника» (его изменил А.Т.Твардовский при публикации). В февр. 1957 М.В.Захарова погибла.
       В том же году Солженицын переезжает в Рязань, преподает в школе, а втайне от всех продолжает работать над романом «В круге первом» (начат в 1955). Самая острая сюжетная линия в нем (впрочем, и самая короткая и прерывистая) — история молодого дипломата Иннокентия Володина, перед которым встает еще Герценом заданный вопрос: «Почему любовь к родине надо распространять и на всякое ее правительство?» Убежденный, что именно нынешняя власть есть главный источник зла, Володин решает не допустить того, чтобы в руках власти оказалось атомное оружие, и звонит в американское посольство с целью предотвратить получение советским агентом в Нью-Йорке технологических деталей производства бомбы. Но его разговор записан сотрудниками МГБ, и по записи начинается поиск звонившего. Идентификацией голоса занимаются собранные в научно-исследовательской «шарашке» зэки, среди которых — убежденный коммунист филолог Лев Рубин (прототипом его был Л.Копелев; см. его воспоминания: Марфинская шарашка // Вопросы литературы. 1990. №7), инженер Прянчиков, математик Нержин, чья беспокойная мысль упорно пробивается к «свету истины» и движется в этом направлении не без влияния Сологдина, уже нашедшего свой путь к Богу. С Сологдиным и обсуждает Нержин свой заветный замысел — создание истории Нового Смутного Времени (так они именуют революцию). Подобно этому и у самого Солженицына в беседах с сокамерниками вызревал, уточнялся в методах и содержании давний замысел воспроизвести в художественном изображении основные «узлы» русской истории XX в.
       В названном романе Солженицын представил «первый круг» лагерного ада (по аналогии с первым кругом ада дантовского), где под гнетом государственной карательной пирамиды (она обрисована в разных ее представителях — от тюремных надзирателей до технической элиты госбезопасности (Яконов), до министра Абакумова и самого Сталина) остаются живыми и активными лучшие нравственные и умственные силы народа, ожидающие своего часа.
       Когда в 1963 появилась надежда напечатать роман, Солженицын предпринял его переделку: исключил ряд глав, изменил некоторые эпизоды (в т.ч. снял всю сюжетную линию, связанную с передачей «атомных секретов» советскому агенту), чтобы приглушить политическую остроту произведения. В этой, 5-й ред., состоящей из 87 глав, роман был принят журналом «Новый мир» в 1964, но публикация не состоялась; с 1967 данная редакция широко распространялась через самиздат. Ее более «острый» (хотя и не полный) вариант в отснятом на пленке виде был переправлен на Запад и напечатан в США. Полная и окончательная редакция состоит из 96 глав, она завершена в 1968.
       В 1959 Солженицын за 3 недели пишет повесть «Один день Ивана Денисовича», задуманную еще в Экибастузском лагере в 1950 и отражающую впечатления и размышления той поры. Первоначальное название — «Щ-854 (Один день одного зэка)». Смягчив политическую резкость некоторых мест, Солженицын в 1961 передает повесть в «Новый мир»; она появляется в 11-м номере «Нового мира» за 1962, печатается в «Роман-газете», выходит отдельным изданием и приносит автору всемирную известность. Значение повести, однако, не сводится к сенсационным тогда разоблачениям репрессивной машины сталинизма, к реалистическому изображению лагерного быта. В центре повествования — образ Ивана Денисовича Шухова, чье главное качество — нравственная прочность и устойчивость среди оползней и трясин лагерной жизни. Шухов не слишком задумывается над тем, что придает ему такую устойчивость, он скорее инстинктивно держится тех оснований, на которых стояла жизнь предков и которые уходят в незыблемые глубины миропорядка. Публикация «Одного дня...» вызвала отклики от тысяч людей, от бывших «зэков» из крестьянства, духовенства, интеллигенции, от тех, кого называли «врагами народа». Солженицын счел своим моральным и писательским долгом поведать о судьбах этих людей.
       Книгу под названием «Архипелаг ГУЛАГ» он задумал еще в 1958 и тогда же начал писать, поначалу не представляя себе масштаба предстоящего труда. Собранные к 1964 материалы, почерпнутые из разных источников данные, собственные наблюдения выстраивались в соответствии со строгим планом в «художественное исследование» (как определяет жанр автор), охватывающее 1918-56. В речи повествователя звучит то негодование, то сарказм, то сострадание. Книга эта — именно исследование, стремящееся установить, почему же зло могло принять такие чудовищные размеры и формы в послереволюционной России. Для того Солженицын заглядывает в недра души современного. человека (не щадя и себя самого и перед собой ставя «страшные вопросы»), всматривается в эпоху 1920-30-х. Интенсивность литературной работы Солженицына нарастает с каждым месяцем. Создается сценарий «Знают истину танки!», следом — пьеса «Свет, который в тебе» («Свеча на ветру»); пишутся рассказы «Случай на станции Кочетовка», «Для пользы дела», «Крохотки»; идет работа над романом «Раковый корпус» (1963-67), где отразились лица и события, связанные с пребыванием Солженицына в онкологической клинике. Как и в других вещах, здесь мощно звучит мотив преодоления боли и смерти, но возникает и новая тема — выздоровления: тело выздоравливает от смертельного недуга, душа выздоравливает от страха, от несвободы. Перед вышедшим из больницы героем предстает как чудо цветущий «немыслимой розовой нежностью» урюк. В этом знамении как будто соединяются собственная воля к новой жизни и Божий дар: «Чудо было задумано — и чудо нашлось. Еще много разных радостей ждало его сегодня в только что народившемся мире!..» (Малое СС. М., 1991. Т.4. С.377).
       «Раковый корпус» был отдан А.Твардовскому для публикации в «Новом мире», но никто не решился его печатать; вокруг Солженицын сгущалась атмосфера враждебности. Начиная с 1965 Солженицын работает в глухих, удаленных от Москвы «норах» и «укрывищах» — в Солотче (близ Рязани), в дачном домике возле дер. Рождество на реке Истье (на юго-западе от Москвы), у К.И.Чуковского в Переделкине. Он упорно, мужественно отстаивает право знать и говорить правду о судьбе своего народа. «Я стал идеологически экстерриториален»,— скажет он позже. С таких позиций Солженицын в мае 1967 обращается с письмом к делегатам IV съезда писателей СССР, предлагая добиться отмены существующей явной и негласной цензуры. Это письмо было поддержано более чем ста писателями, однако на съезде его не оглашали и действия оно не возымело.
       Всю историю борьбы за право строить свою и общую жизнь «не по лжи» С. начинает записывать по ходу событий с 1967, постепенно записи складываются в книгу, которая приобретает характер не столько мемуаров, сколько остросюжетного романа, главный герой которого — писатель-гражданин, вступивший в схватку с тоталитарной системой. Эта книга — «Бодался теленок с дубом» — выходит в свет в Париже в 1975 и впоследствии продолжает пополняться. В России она, с некоторыми приложениями, опубликована в журнале «Новый мир» (1991. №6-8,11,12).
       Одновременно идет работа над книгой «Р-17», как условно обозначал Солженицын давно вынашиваемый роман о революции 1917. В 1968 быстро продвигается вперед первый «узел» эпопеи — «Август Четырнадцатого».
       Тем временем на Западе выходит из печати «Раковый корпус». Летом 1969 Солженицын путешествует по северной России с Н.Светловой, будущей женой. Осенью его исключают из СП. Лишенный возможности легально жить в Рязани и в Москве, он находит приют на даче виолончелиста М.Ростроповича. В 1970 по инициативе французского писателя Ф.Мориака Солженицыну присуждается Нобелевская премия по литературе, но вручение ее тогда не состоялось. (Нобелевская лекция лауреата Солженицын опубликована в России в «Новом мире» — 1989. №7). Оконченный теперь «Август Четырнадцатого» выходит на русском языке в Париже в 1971, а писатель В.Л.Андреев вывозит на Запад рукопись романа «Архипелаг ГУЛАГ», завершенную еще весной 1968. С конца 1973 роман начинает печататься в Париже (с помощью Н.Струве).
       В начале 1974 преследования со стороны властей усиливаются. Солженицын подготавливает знаменитый манифест «Жить не по лжи!», который был обнародован сразу после его ареста 13 февр. 1974 (в России опубликован в журнале «Наш современник» — 1989. №9). За арестом последовали лишение советского гражданства и принудительная высылка за границу. В Западной Германии его встречает немецкий писатель Г.Белль, у которого Солженицын живет первое время до переезда в Цюрих.
       В этом году он основывает Русский общественный фонд помощи заключенным и их семьям, куда поступают доходы от издания его сочинений. Осенью Солженицын представляет на пресс-конференции в Цюрихе сборник «Из-под глыб» (1974), в котором ему принадлежат предисловие и три статьи: «На возврате дыхания и сознания», «Раскаяние и самоограничение», «Образованщина» (Новый мир. 1991. №5). Развивая идеи, высказанные еще авторами известного сб. «Вехи» (1909), Солженицын упрекает современную либеральную интеллигенцию в беспочвенных претензиях на духовное лидерство, тогда как она зачастую представляет собой лишь «центровую образованщину», по хлесткому определению публициста. «Да не в том ли заложена наша старая потеря, погубившая всех нас,— напоминает Солженицын — что интеллигенция отвергла религиозную нравственность, избрав себе атеистический гуманизм...» (Новый мир. 1991. №5. С.44).
       В окт. 1976 Солженицын покидает Цюрих и поселяется в США. Он покупает в штате Вермонт, около г.Кавендиша, участок земли, строит на нем дом с хранилищем для библиотеки и архива. Здесь, общаясь только с семьей и изредка — с немногими близкими людьми, он отдается работе над эпопеей, получившей окончательное название «Красное колесо. Повествование в отмеренных сроках». Предполагалось, что она будет состоять из нескольких крупных «узлов», в коих сходятся основные линии русской истории XX в. Начавшись описанием самсоновской катастрофы, она должна была бы дойти до 1922, «когда все последствия революции уже закованы в железные колеи, когда социальная динамика кончилась и начинается уже качение по этим жестким рельсам» (Вестник русского христианского движения. 1984. №142. С.153).
       Образ «красного колеса» возникает неоднократно в повествовании — то как горящие крылья ветряной мельницы, которые вдруг начинают вращаться без ветра, и катится по воздуху жуткое огненное колесо, то как красное колесо тяжелого паровоза, на которое смотрит Ленин, размышляющий на Краковском вокзале о «раскручивающейся» войне, то как отскочившее от лазаретной повозки колесо, катящееся само по себе в багровых отсветах пожара. Образ становится символом стихийного кружения разрушительных, всесжигающих сил русской истории.
       На тревожные вопросы молодых героев в «Августе Четырнадцатого» мудрый старик Павел Иванович Варсонофьев отвечает так: «Законы лучшего человеческого строя могут лежать только в порядке мировых вещей. В замысле мироздания. И в назначении человека» (Звезда. 1990. №6. С.107). Это дальнее, метафизическое указание на абсолютный смысл истории проходит основной нитью (не всегда ясно видимой, но никогда не исчезающей) сквозь всю ткань эпопеи, не позволяя всей многофигурной, подвижной композиции застывать в детерминистских схемах или расплываться в хаотически случайных пятнах.
       Свободная аналитическая мысль и вера в провиденциальную целесообразность судеб человечества вместе ведут Солженицына через гущу лиц, событий, суждений, через переплетение действительности и наукообразных легенд (либеральные легенды о Столыпине, об «освобождающем Феврале» и пр.) к установлению правды. С. стремится найти философско-этическое объяснение тому, что происходило в России с 1914 по начало 1920-х — трагедия русской армии в Первой мировой войне, трагический срыв всей русской государственности, начавшийся в ту эпоху убийством Столыпина, гибелью его начинаний, продолжавшийся отречением императора, «несчастными» февральскими днями, после которых «либерально-социалистические правители» в полгода «промотали Россию» до совершенного упадка, так что осенью уже не понадобилось никакого переворота, чтобы подобрать власть (Москва. 1989. №10. С.195).
       Такому содержанию, в его сложности и колоссальном объеме, соответствует «наиболее влекущая» Солженицын литературная форма — «полифонический» роман (без главного героя, где самым важным персонажем является тот, кого в данной главе «застигло» повествование, и с точными приметами времени, места действия) (Новый мир. 1991. №6. С.112). Не нарушает этой формы, а скорее даже усиливает ее художественная эффектность часто используемый Солженицыным прием «монтажа» традиционного рассказа с документальными материалами, с «экранными» врезками (где речь не «рассказывающая», а «показывающая»), с «паузам и», когда выключается историческое повествовательное время для того, чтобы через графически выделенную пословичную речь включить «вечное» фольклорно-летописное время, чем подчеркивается темп и плотность современного эпического потока. Вкупе с существенно обновленным словарем писателя это рождает специфический стиль Солженицына, являющийся одним из принципиальных выражений его творческой свободы.
       Вернувшись в 1994 в Россию, Солженицын в многочисленных статьях и интервью высказывает свой взгляд на сложившуюся в стране в ходе перестройки ситуацию, оценивая ее как чрезвычайно драматичную и намечая возможные пути выхода из социального кризиса; его суждения о современном состоянии страны развернуто изложены в книге с выразительным названием «Россия в обвале» (1998).
       В 1993-98 из-под пера Солженицын выходят художественные произведения: повесть «Адлиг Швенкиттен», «двучастные рассказы», своеобразные миниатюры «Крохотки». Им подготовлены к печати не издававшиеся прежде произведения: сочинявшиеся устно и записанные гораздо позже поэма «Дороженька» (1947-52), лагерные стихи 1946-53, неоконченная повесть «Люби революцию» (1948-58), а также очерк «Протеревши глаза» (1955), посвященный анализу комедии А.С.Грибоедова «Горе от ума». Возобновляя этот жанр критического разбора литературных явлений, Солженицын создает серию подобных очерков, названную им «Литературная коллекция» и печатавшуюся в «Новом мире» в 1997-2000. Мемуарно-публицистическое творчество Солженицына в эти годы представлено завершенными очерками литературной жизни «Бодался теленок с дубом», продолжавшейся работой над «очерками изгнания» — «Угодило зернышко промеж двух жерновов», воспоминаниями «Поживши в ГУЛАГе».
       В 1993-97 выходит отдельным 10-томным изданием эпопея «Красное колесо» (переиздана в 2001), включающим авторские поправки и дополнения. Многолетняя работа Солженицына с материалом российской истории выдвинула перед ним не утрачивающий своей остроты вопрос о судьбах русского еврейства, издавна привлекавший внимание не только публицистов, но и мыслителей (В.С.Соловьев, В.В.Розанов, Н.А.Бердяев, Г.П.Федотов и др.). Свой ответ на этот вопрос Солженицын дал в фундаментальном труде по истории русско-еврейских отношений «Двести лет вместе», который он «писал, исходя лишь из велений исторического материала и поиска доброжелательных решений на будущее» (Двести лет вместе. Ч.1. С.7). Как и другие работы Солженицына на общественные, национальные, моральные темы, этот труд вызвал многочисленные отзывы — и сочувственные, и полемические.
       Во всеоружии своего трагического гражданского опыта, исторического знания, литературная таланта Солженицын выступил с самой острой и аргументированной критикой тех государственно-политических формаций XX в. и тех идеологических систем, которые ведут к подавлению свободы, к насилию над мыслью и совестью личности. Одновременно в своем художественном творчестве он показал, что в человеческой природе, в религии, в исторически сложившихся укладах народной жизни сохраняются прочные основания подлинного гуманизма.

Соч.:
       СС: в 20 т. Вермонт; Париж, 1978-91;
       Малое СС: в 7 т. М., 1991;
       СС: в 9 т. М., 1999;
       Нобелевская лекция // Новый мир. 1989. №7;
       Поминальное слово о Твардовском. Жить не по лжи! // Наш современник. 1989. №9;
       Всероссийскому Патриарху Пимену великопостное письмо // Слово. 1989. №12;
       Как нам обустроить Россию: Посильные соображения. Л., 1990;
       Пьесы. М., 1990;
       Русский словарь языкового расширения. М., 1990;
       Архипелаг ГУЛАГ: Опыт художественного исследования: в 3 т. М., 1990;
       На возврате дыхания и сознания. Раскаяние и самоограничение. Образованщина....Колеблет твой треножник // Новый мир. 1991. №5;
       Черты двух революций // Русское зарубежье в год тысячелетия Крещения Руси. М., 1991;
       Наши плюралисты: Отрывок из второго тома «Очерков литературной жизни» // Новый мир. 1992. №4;
       «Русский вопрос» к концу XX века. М., 1995;
       «Исторически и мировосприятноправославие для нас на первом месте...» // Москва.1995. №9;
       Двухчастные рассказы: Молодняк. Настенька // Новый мир. 1995. №10;
       Публицистика: в 3 т. Ярославль, 1995-97;
       Бодался теленок с дубом: Очерки литературной жизни. 2-е изд. М., 1996;
       Россия в обвале. М., 1998;
       На изломах: Малая проза. Ярославль, 1998;
       Протеревши глаза. М., 1999;
       Поживши в ГУЛАГе: сб. воспоминаний. М., 2001;
       Литературная коллекция // Новый мир. 1997. №1,4,7,10; 1998. №1,7,10; 1999. №1,7,10,12; 2000. №7;
       Угодило зернышкопромеж двух жерновов: Очерки изгнания // Новый мир.1998. №9,11; 1999. №2; 2000. №9,12; 2001. №4; 2003. №11;
       Двести лет вместе (1795-1995): в 2 ч. М., 2001-2002;
       Рассказы. М., 2000;
       Армейские рассказы. М., 2001;
       Красное колесо: Повествованиев отмеренных сроках: в 10 т. М., 2001.

В.А.Котельников

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники



Поддержите культуру
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Google
 
Web azdesign.ru az-libr.ru


Дата последнего изменения:
Wednesday, 23-Oct-2013 08:39:48 UTC