Панасян Татьяна Ивановна [02.12.1948]

Смертина (настоящая фамилия Панасян) Татьяна Ивановна
       [2.12.1948, с. Сорвижи Арбажского района Кировской обл.]
       — поэт.
       Уроженка Русского Севера. Родилась в семье служащих, в которой крепко переплелись крестьянские вятские и вологодские фамилии, славные кузнецами и кружевницами.
       Деревенское детство прошло на вятском лесоучастке Кишкиль (Хомут) в семье бабушки Александры Федоровны Кислицыной и в с.Сорвижи. Грамотой овладела в трехлетнем возрасте самостоятельно. Стихи начала писать и читать с деревенской сцены с 5 лет. Литературой в семье никто не занимался, поэтических учителей и наставников не было. Много читала, в т.ч. учебники по лесоводству в лесхозе, книги Жана Фабра по естествознанию.
       В 1966 окончила Сорвижскую среднюю школу. Первые публикации стихов еще в школьные годы в районных газетах «Арбажский льновод» и «Путь Ленина».
       С 1969 по 1974 училась в Литературном институте (Москва).
       В 1972 состоялась первая поэтическая публикация в журнале «Юность», с этого времени постоянно публикуется в центральной печати («Нашем современнике», «Смене», «Москве», «Литературной России» и др.).
       С 1974 по 1976 жила в Кирове, затем в Рязани (1976-77), 1977-83 — в пос. Храпуново Московской обл. (цикл «Барачные мотивы» вобрал жизненные впечатления этих лет).
       С 1983 живет в г.Дмитров Московской обл.
       Первая поэтическая книга «Ягодиночка» вышла в Москве в 1976. Автор ведет в ней откровенный разговор с односельчанами, исповедуется перед родней, «взвешивает свое "я" в повседневном деревенском быту» (Абрамович А.). Молодой поэт не скрывает и деревенских непоправимых печалей — осиротевших изб, заросших тропок к соседям.
       В 1979 Смертина стала членом СП СССР.
       Цикл «Барачные мотивы» (1978-79, опубликован в 1997 в книге «Призрак розы») дал срез времени через страшный барачный быт («Плывут бараки кораблями спозаранок / Под флагами пеленок и портянок»), где даже кухонный провод зловеще «пять лет качается петлей». Мгновенные зарисовки общежития («душой и телом сжаты»), силуэты пропащих судеб проникнуты пронзительной душевной болью, страхами и сомнениями («стужа, подполом вода, / Больные дети и беда»), сочетаются с точно найденными эмблематическими приметами застойного времени: «полвека мы в очередь / Скорбно стоим»; «здесь на растопку тычут в печь / Газеты, где властей портреты... / Они растают с дымом прочь, / Но утром принесут / точь-в-точь».
       В поэме-сказании «Венец из ярых пчел» (1965-75, 1984, опубликована в 1986) Смертина, отталкиваясь от исторических изустных преданий своей северной родины («Сорвижи — вятское село, / Веками в землю проросло»), певучим вятским наречием ведет свой сказ о драматических судьбах прародичей («кто жил до нас — тот в нас живет»). Этнографическое и документальное (обрядовые настроения, знаменитая Тихвинская ярмарка) опоэтизировано и вплетено в сюжет.
       Стихия северной речи и природы стала основой и для созданного ею жанра поэтического «месяцеслова». Еще в отрочестве Смертина начала создавать, «идя путем наития», т.н. «Татьянин календарь». Положив в основу идею народного месяцеслова и отталкиваясь от его образов, Смертина создает авторский календарь, основу которого составили собственные многолетние наблюдения. В результате сложилось «большое полотно с десятками емких сюжетов и авторских притч, которые создают полифонически звучащую картину деревенской жизни и Жизни вообще» (Редькин П.). На всем природном мире, воссозданном поэтом, лежит неистребимое обаяние женственности: «Бежит лето девкой красною, / Шалью кроется атласною». Фенологические наблюдения психологизированы и драматизированы: «Луна, побледнев, рукавом заслонилась», «Матрена — изо льда корона, / Из инья — перстенек, / Снегом низан поясок. / Она к свету строга — / В рясы рядит стога, / Платом кроет луга. / У Матрены не того, говорят... / Схоронила его / Следенел взгляд» («22 ноября»).
       «Татьянин календарь» был издан в 1982 лишь вполовину, под издательским названием «Марья — зажги снега» (авторское название Смертина собирается восстановить при переиздании). По ее мнению, фольклорное название ложно ориентирует читателя, так как она не рассматривает свою поэтическую книгу как собрание и обработку фольклора. Поэтому перепечатки фрагментов «Татьянина календаря» в статусе фольклора расцениваются автором как плагиат (Из чужой корзины // Литературная газета. 1990. №13 (28 марта).
       «Татьянин календарь» положил начало так называемому Трехкнижию, вторую часть которого составляет поэтическая книга «Травник», полностью опубликованная в 1992.
       Как и в «Татьянином календаре», в «Травнике» Смертина выстраивает некую циклическую систему (см. «Венки»-разделы), в которой природный и человеческий космос составляют единство: 1. Сила Корня (Травы жизни и продолжения Рода), 2. Алые цветы (Травы весны и девичества, любовные, поцелуйные, приворотные, отворотные, ворожейные...) 3. Трое-зелье (Магические, обрядовые, колдовские, ворожейные...) 4. Чара жизни (Травы-раздумья, целебные, всесильные и беззащитные, травы-обереги...). В основе этой системы — ритмическое разнообразие самой души и душевной жизни.
       Разгадывая символические знаки, подаваемые природой разнообразием и неповторимостью своих явлений, поэт находит ключ и к собственной душе, истокам своих чувств, к своим корням: «Что рдеешь возле бережка, / Фамильное ты зелье! /<...> Бессмертье отдано цветам, / Распяты по крестам / Кислицыных фамилии...» («Кисленка»).
       Поэту удается нащупать и те первосюже-ты, первообразы, которые иногда очень смутно, потаенно мерцают в народном названии растения, в связанных с ним лекарственных и ворожейных силах (Смертина настаивает, что «Травник» — не собрание знахарских знаний, а знания души): «Живи, ключ-трава, снег ломай! / Твой цвет мимолетен, как май. / Опадчив, как легкие шали, / И полон девичьей печали» («Первоцвет»); «На глухом болоте взрос / Чертопалочник, рогоз. / Над водой початок вздел / Темно-бархатен и смел. / Слышу, слышу — к непогоде / Тот рогоз рыдает вроде...» («Зелье утопленницы»).
       Нравственные уроки сказываются в «Травнике» лирически непосредственно: «Растолкав собой кусты, / Навздымалися у тропки / Темно-рдяные персты / Кровохлебки. / Потаенки, повитухи... / Ни к чему тебе и сглаз / Кровоцветка, бабий спас! <...> Ты — лесной царицы зелье, / Красноцвет, упырница. <...> Коль загублен нерожденный, / Все равно аукнется» («Кровохлебка»).
       В состав книги вошло оригинальное «Трое-зелье» — попытка реконструкции дохристианского славянского солнечного календаря «Двенадцати Пятниц» и связанных с ними зелий. Интерес к древнеславянскому календарю неслучаен, так как и в нем жизнь человека и рода символически объединялись с круговоротом природной жизни. Отталкиваясь от археологических, исторических и этнографических исследований, поэт как бы продолжает их, поверяя худож. интуицией: «я "вспомнила" информацию тысячелетней давности» (Смертина приводит в письме автору статьи отзыв историка Б.А.Рыбакова: «То, что я исследую годами, она познает интуицией мгновенно и выражает через поэзию»): «Я медвежьи травы-зелья / В сноп свяжу / Тесьмою рдяной», «Трое-зелье, зелье-мед, / Иль трава — продолжи род!», «Девоцветник! Неувяда! / Сколько мне осталось жить? /<...> Я ли, нет ли — ворожу? / Чару тыщи лет держу...»
       В «Травнике» оригинально отзываются и образы древнерусской словесности: «Темный бор я пройду плавным соболем, / А реку проскочу я — плотвицею, / Прочеркнусь росомахой я по полю, / Сквозь забор прони-жусь я куницею, / Пред тобою предстану — девицею, / На скамейку присяду вздыхая, / "Диамат" мракобесный листая...»
       Третья часть трехкнижия, цикл «Невидимое — вижу» (опубликованы пока фрагменты, в частности, в книге «Ягодное царство»), должен дать авторское видение аномальных явлений и миров.
       В 1999-2002 выходят небольшие поэтические книги («венцы стихов») Смертина «Призрак розы», «Анемоны», «Лунная ящерка», «Жемчужная душа», «Волчьи ягоды», обнаруживающие новые аспекты творческих интересов поэта. В них Смертина создает опыты «ролевой» лирики (цикл «Танец персиянки»), ее любимые травы и цветы вплетены теперь в другие узоры — литературно-культурологические — навеянные образами Серебряного века (блоковскими, есенинскими, врубелев-скими): «Здесь мальвы жар — не сплю и вся горю. / Далекое — мне высветилось очень! Вглядись: / Ты видишь между этих строк, / Как проступает легкой мальвы шелк...» Новые стихи публикуются в центральной прессе: «Литературной газете», «Литературной России», журнале «Смена» и другие. Смертина — автор более 30 поэтических книг. Много лет участвует в творческой писательской жизни Москвы, в составе писательских групп выезжала в Приднестровье (1991) и в Чечню (2000, по этим впечатлениям создан поэтический цикл «Кавказский венец»). Первый лауреат Всероссийской Есенинской премии.

Соч.:
       Ягодиночка. М., 1976;
       Село Сорвижи. М., 1982;
       Марья — зажги снега. Месяцеслов. М., 1982;
       Дева Льняница. М., 1991; 1992;
       Травник. М., 1992;
       Призрак розы. М., 1999;
       Анемоны. М., 1999;
       Лунная ящерка. М., 2000;
       Жемчужная душа. М., 2001;
       Волчьи ягоды. М., 2002.

Лит.:
       Абрамович А. «Я посреди своей деревни...» // Литературная Россия. 1977. №36;
       Дардыкина И. «Слепа без цели сила» // Правда. 1981. №3(276);
       Редькин П. Теплое поле // Москва. 1984. №8. С.199-200;
       Трофимова Е.И. Советская женщина 80-х годов: автопортрет в поэзии // Вопросы литературы. 1994. №2. С.39-43;
       Коробов В. «Я многое сейчас понять не в силах...» // Бежин луг. 1994. Февр. С.59-60;
       Дмитриева Н.И. «И вся ее душа — в колоколах...» // Русь васнецовская. М., 1994. С.38-42.

К.И.Шарафадина

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники



Поддержите культуру
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Google
 
Web azdesign.ru az-libr.ru


Дата последнего изменения:
Wednesday, 23-Oct-2013 08:39:40 UTC