Григорьев Игорь Николаевич [17.08.1923-16.01.1996]

Григорьев Игорь Николаевич
       [17.8.1923, д.Ситовичи Порховского р-на Псковской обл.— 16.1.1996, Петербург]
       — поэт.
       Отец Григорьев, крестьянский поэт-самоучка, в годы Первой мировой войны — храбрый воин, полный Георгиевский кавалер, участник Брусиловского прорыва. После окончания войны жил в деревне, пастушествовал. Мать, напротив, стала активной участницей строительства новой жизни, связала свою судьбу с сельским активистом.
       За несколько лет до войны Григорьев с отцом и младшим братом, Львом, переехал в поселок Плюсса, где закончил десятилетку. Жили, по словам поэта, впроголодь, поэтому «не обходили с братом соседские сады и огороды». К поэзии Григорьев приобщился рано — 5 лет отроду, выученный сестрой азбуке, прочел в каком-то растрепанном сборнике стих., которое поразило — оно было о таком же лесе, около которого стояла их деревенская изба и который «был другом и вторым домом» (Автобиография // Родимые дали. С.122).
       В 1941, как только на родную землю пришли оккупанты, Григорьев возглавил плюсскую подпольную организацию, в которую вошли его сверстники. В предисловии к сборнику «Жажда» он писал: «Когда мою помощницу и друга верного, Любовь Смурову, схватили фашисты (случилось это в поселке Плюсса 11 августа 1943 г.), мы с братом бежали в партизаны».
       После войны Григорьев промышлял охотой в костромских лесах, работал фотографом на Вологодчине, геологом в Прибайкалье.
       В 1956 в газете «Псковская правда» были опубликованы 3 стихотворения Григорьева. С этого времени поэзия стала его основной профессией. Печатался в журналах «Звезда» и «Нева», в газетах и сборниках, много занимался переводами эстонских, белорусских, латышских, азербайджанских поэтов.
       К первой своей книге стихотворений «Родимые дали» (1960) шел долго и трудно, но затем поэтические книги Григорьева выходили одна за другой: «Зори да версты», «Листовой» (обе - 1962), «Сердце и меч» (1965), «Горькие яблоки» (1966), «Жажда» (1967).
       В 1967 в жизни Григорьев произошел крутой поворот: он вернулся в Псков, где создал и возглавил Псковскую писательскую организацию. Работать приходилось в недоброжелательной обстановке. Его шантажировали тем, что он не соблюдает «правил соцреализма». «Мои собратья по перу не «поделили псковской славы»,— с горькой иронией говорил Григорьев. Да и подорванное здоровье снова дало знать о себе. В издательствах Москвы и Ленинграда продолжали выходить книги Григорьева: «Забота» (1970), «Не разлюблю» (1972), «Красуха» (1973), «Жажда» (1977), «Стезя» (1982), «Русский урок» (1991), «Кого люблю» (1994) и др. Две книги вышли уже посмертно: «Набат: Стихи о войне и Победе» — в Пскове, «Боль: Избранное» — в Санкт-Петербурге (обе - 1995).
       Уйдя с руководящего поста, Григорьев фактически оставался вожаком псковских писателей. Его душевная щедрость не имела границ. В Пскове и после его смерти продолжают проводиться вечера, посвященные его поэзии. Главные темы поэзии Григорьев — Россия, родная земля с ее бескрайними просторами и беспредельными тяготами народной судьбы; любовь, давшая самое большое человеческое счастье — детей и внуков (им посвящен сб.-заве-щание «Крутая дорога: Стихи о судьбе и родине»); и война, опалившая юность, навек оставшаяся пулями под сердцем и неизбывной болью в самом сердце. «Лихое и страшное время — никогда не перестану думать о тебе!»; «И мне мерещится доныне / Ребенок, втоптанный в песок, / Забитый трупами лесок / Как Бог распят старик на тыне...» («Я помню огненную ночь»).
       Со страниц стихотворений Григорьева о войне вспыхивает перед читателем «огонь, пляшущий в горящем хлебе», срубленные фашистами яблони, искромсанные свинцовым ливнем березы. Один за другим поднимаются навстречу огню русские ратоборцы (название одного из стихотворений Григорьева), чтобы заслонить собой Родину и победить.
       Незадолго до смерти Григорьев подготовил сборник «Набат» с посвящением: «Тебе, отец мой... Георгиевский кавалер, ротный командир Первой мировой войны, и тебе, брат мой... разведчик-партизан Великой Отечественной, отдавший жизнь за скорбное Отечество наше, посвящаю выстраданный вами "Набат". Да будет вам пухом мать-сыра земля! Спите спокойно, я никогда не отрекусь от России!» Его поэзия своеобразна по языку и стилю, включающему в себя и современный, живой разговорный язык, и традиции устного народно-поэтического творчества, и русскую литературную классику. Григорьев принадлежал именно к той плеяде поэтов (А.Яшин, С.Викулов, Н.Рубцов и др.), которые задавались «строгим вопросом» — быть или не быть России? Трагически звучит в произведениях Григорьев тема «блудных сыновей», оставивших родную землю ради спокойствия и благополучия, страстны и проникновенны его признания в любви к «малой» родине, мучительны раздумья о ее судьбе (стихотворения «Россия», «Я в русской глухомани рос», «Перед Россией», «Горемаятная Родина», «От деревенщины моей», «Не шелохнется, не встрепенется», «Вечер», «Хутор», «Твой дом» и др.): «Нас в люди выводила Русь / По милости земли и неба; / Пусть хлеб ее был черным, пусть, / Но никогда он горьким не был!» Поэтому, как бы ни было временами тяжко («Заледенело сердце: / В ретивом перебои. / Любовью не согреться. / — Россия, что с тобою?»), возможно только одно: «Хорошо ли, худо ли, / А живым — надеяться». А это значит, по мнению поэта,— «работать, любить, верить». А иногда и «встав, напомнить: кто есть мы» («Горемычная Родина»).
       Официальная критика не жаловала поэта. Глубокого и всестороннего анализа творчества мастера трагической лирики (в которой можно ощутить следы влияния не только С.Есенина, но и А.Блока) пока еще не было. Несколько кратких одобрительных отзывов опубликовали Л.Мартынов, А.Эльяшевич, В.Панова, В.Шошин. Григорьев оказал влияние на творческое становление С.Молевой, В.Голубева, А.Горелова — молодых поэтов, объединившихся вокруг Григорьев в 1970-е. Сын поэта, Г.И.Григорьев, писал о стихах отца: «В них истинная боль и крик вещей русской души! Кто из нынешних поэтов постиг в такой глубине истоки Русской земли? В его стихах сплав времен, их неразрывное единство... Его пронзительные строки будят уснувшие сердца не в пример всем возможным усыпляющим маршам» («Крутая дорога». С.4).
       Поэзия Григорьев учит непримиримой борьбе со злом, доброму, бескорыстному отношению к людям; кровной привязанности к родному краю — «малой» родине; трепетному отношению и жалости к природе, ко всему сущему; способности противостоять бедам и переносить любые невзгоды.

Соч.:
       Родимые дали. Л., 1960;
       Зори да версты. М.; Л., 1962;
       Листобой. М., 1962;
       Сердце и меч. М., 1965;
       Горькие яблоки. Л., 1966;
       Жажда. Л., 1967;
       Забота: поэмы. Л., 1970;
       Отзовись, Весняна! М., 1972;
       Не разлюблю. Л., 1972;
       Красуха. М., 1973;
       Целую руки твои. Л., 1975;
       Жажда. Л., 1977;
       Стезя. Л., 1982;
       Жить будем. М., 1984;
       Уйти в зарю. Л., 1985;
       Дорогая цена. М., 1987;
       Вьюга: поэмы. Л., 1990;
       Русский урок: лирика и поэмы. Л., 1991;
       Крутая дорога: Стихи о судьбе и Родине. Псков, 1994;
       Кого люблю. Посвящение. СПб., 1994;
       Набат: Стихи о войне и Победе. Псков, 1995;
       Боль: избранное. СПб, 1995.

Лит.:
       Шошин В. [Рец. на сб, «Зори да версты»] // Молодая гвардия. 1962. №11. С.290-291;
       Мартынов Л. Несколько книг // День поэзии. М., 1963;
       Эльяшевич А. Поэты, стихи, поэзия. Л., 1966. С.290;
       Морщихина А. [Рец. на сб. «Сердце и меч»] // Октябрь. 1966. №1. с.220-221;
       Николаев О. [Рец. на сб. «Целую рукитвои»] // Аврора. 1976. №10. С.75-76;
       Шошин В. Поэт последней деревни И. Григорьев// Григорьев И. Боль.СПб., 1995. С.3-9;
       Крюков В. Боль. Памяти поэта //Русская провинция. 1997. № 1. С 109.

К.Ф.Бикбулатова

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
Оглавление | Все источники



Поддержите культуру
ЯндексЯндекс. ДеньгиХочу такую же кнопку

Google
 
Web azdesign.ru az-libr.ru


Дата последнего изменения:
Sunday, 15-Jun-2014 06:07:24 UTC